Контекст изменений в доступе к архивам репрессированных
В архивах федеральных служб хранятся дела о расстрелах, протоколы допросов и акты, восстанавливающие судьбы репрессированных. По закону доступ к сведениям о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого такие материалы могут изучать не только близкие родственники.
Новые правила доступа
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам России. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, к которой могут ограничить доступ, не публикуется.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве и потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения закрепились в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия еще не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Почему региональные архивы ссылались на распоряжения ведомства — осталось неясным.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебную информацию.
Редекоп обжаловал приказ № 38 в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; решение осталось в силе после апелляции.
Доступ к прошлому раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле прадеда. Однако в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел, якобы на проверку документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов Харбинской операции НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура потребовала заранее указать фамилии — хотя Карагодин пытался их выяснить.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объясняет меры защитой архивной информации от искажений и использования в интересах недружественных государств. Историк считает, что причины кроются в изменении государственной исторической политики. Ограничения мешают готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде последнего адреса и узнавать судьбы близких.
Ограничения архивов вызывают споры среди историков и семей репрессированных.
