Исчезновение Набиуллиной и поворот в денежно‑кредитной политике

С момента ПМЭФ появилось много версий относительно того, что случилось с Эльвирой Набиуллиной: почему она отсутствовала на экономической сессии и на других ключевых мероприятиях — от болезни до более серьёзных предположений.

По официальной информации, глава Центрального банка намерена появиться на традиционной пресс‑конференции по итогам заседания по ключевой ставке, назначенном на 19 июня.

Интрига не исчезла

Её отсутствие совпало с оживлённой дискуссией о том, нужна ли сейчас мягкая денежно‑кредитная политика. В администрации было высказано мнение, что инфляция снизилась до примерно 5% и это даёт основания для снижения ставки.

Вместе с тем заместитель главы Центробанка указал, что одно‑два месяца снижения инфляции не образуют устойчивого тренда: уже в начале июня наблюдалось ускорение цен, поэтому преждевременное смягчение рисковано.

В свете этих разногласий ближайшее заседание Центробанка выглядит принципиально важным. Независимо от того, лично ли появится глава регулятора или выступать будет её заместитель, роль руководства ЦБ уже изменилась.

Кот из дома — мыши в пляс

Отсутствие устойчивой позиции регулятора совпало с политической активизацией: прозвучали предложения по вовлечению парламента в решение о ключевой ставке, а также были приняты оперативные изменения в законе о бюджете, которые расширяют возможности расходования средств.

• правительство получило возможность увеличивать расходы в текущем году без немедленного изменения бюджета и без полной публичной детализации статей расходов;
• временно сняты ограничения на рост внутреннего государственного долга — Минфин сможет занимать больше средств;
• регионам разрешено обращаться за кредитами у федерального казначейства под символическую ставку, а часть ранее выданных бюджетных кредитов может быть не возвращена до 2030 года;
• отменены ранее действовавшие лимиты на обязательные направления сэкономленных средств — теперь часть экономии можно перенаправлять на военные нужды.

Проще говоря, государство и регионы получили расширенную свободу занимать и тратить средства, в том числе на вооружённые нужды, при снижении прозрачности использования бюджетных средств. По оценкам аналитиков, доля военных расходов в текущих расходах бюджета уже близка к половине, а в структуре доходов их доля превышает 60% — и теперь скрыть реальный объём военных трат станет ещё легче.

Одновременно на граждан и бизнес усиливается фискальное давление: вводится технологический сбор на электронику с 1 декабря (ставка пока не уточнена), а льготы по порогу уплаты НДС для малого бизнеса пересматриваются так, что многие предприниматели, особенно на патентной системе, могут оказаться в менее выгодном положении.

Графиня с изменившимся лицом

Возвращение главы Центробанка на пресс‑конференцию может многое прояснить: будет ли она отстаивать прежнюю линию на сдерживание инфляции высокой ставкой или согласится с новой практикой, когда приоритет отдаётся оперативным расходам правительства.

Между тем уже применяются инструменты, которые позволяют аккумулировать и «печатать» деньги для финансирования больших расходов: Минфин размещает облигации внутреннего займа, банки приобретают их и используют в операциях с регулятором для получения ликвидности — процесс, через который можно обеспечить приток средств в экономику и в приоритетные сферы.

Когда официальные рыночные механизмы исчерпаны, остаются экстренные решения и перераспределение бремени на граждан и бизнес. Это увеличивает риск ускорения инфляции, девальвации, роста безработицы и других негативных последствий для реального сектора.

Вывод один: даже если регулятор обладал высокой автономией, политическая логика и бюджетные приоритеты способны быстро переопределить экономическую политику. Для бизнеса и граждан это означает более тяжёлую и непредсказуемую экономическую реальность.