События минувших выходных ещё раз показали, насколько неопределённым остаётся будущее Ормузского пролива — одного из ключевых маршрутов поставок нефти и газа в мире. Попытка частично возобновить судоходство после закрытия пролива обернулась сбоем, а эксперты сходятся во мнении, что даже после установления мира возврат к довоенным объёмам перевозок займёт многие месяцы, а возможно, и годы.
Иранские власти объявили об ужесточении контроля в проливе в ответ на американскую блокаду: военные открывали огонь по нескольким судам и предупреждали экипажи о закрытии прохода, хотя незадолго до этого Тегеран сообщал об открытии маршрута. Позднее Соединённые Штаты задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас вопреки введённым ограничениям. По спутниковым данным к середине понедельника через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, однако пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства в районе пролива.
Фактическое закрытие Ормузского пролива началось после совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С этого момента движение через узкий морской коридор, по которому в обычных условиях проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия для энергетического рынка наступили быстро и оказались жёсткими. В акватории Персидского залива оказались заблокированы порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа. Это вынудило производителей останавливать добычу на месторождениях, сокращать или приостанавливать работу НПЗ и газовых заводов, что ударило по экономикам множества стран от Азии до Европы.
Военные действия нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре по всему региону и осложнили дипломатические связи между странами Персидского залива и внешними партнёрами.
На этом фоне встаёт ключевой вопрос: как будет организовано восстановление поставок и когда энергетическая отрасль сможет приблизиться к прежним объёмам операций?
Эксперты подчёркивают, что темпы нормализации зависят не только от переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Существенную роль сыграют логистические ограничения, доступность страхования для судовладельцев, стоимость фрахта и готовность операторов танкерного флота работать в зоне повышенных рисков.
В первую очередь из Персидского залива начнут выходить примерно 260 судов, застрявших там с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий будет направлена в страны Азии, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере того как загруженные суда будут покидать регион, к побережью начнут заходить более 300 пустых танкеров, до этого простаивавших в Оманском заливе. Они направятся к крупным экспортным терминалам, таким как саудовский Рас‑Таннура или иракский нефтяной порт Басра.
Их первой задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые почти полностью заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе Персидского залива сейчас составляют примерно 262 миллиона баррелей, что равно двадцатидневной добыче. Переполненные ёмкости не позволяют оперативно наращивать добычу до тех пор, пока экспорт не заработает в устойчивом режиме.
Даже после возобновления прохода судов логистика танкерных перевозок продолжит сдерживать полное восстановление экспортных потоков. Например, рейс туда‑обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает около 20 дней, а маршруты в Китай, Японию или Южную Корею растягиваются до двух месяцев и более.
Дополнительный фактор риска — возможная нехватка самих танкеров. Существенная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из стран Америки в Азию, а такие рейсы могут длиться до 40 дней, что снижает доступность судов для ближневосточного направления.
Экономисты ожидают, что восстановление баланса мирового торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму пройдёт неравномерно и займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии ситуации.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно восстанавливаться, крупным производителям сырья, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, остановленных в период боевых действий.
Этот процесс требует сложной координации. Речь идёт, в частности, о возвращении тысяч квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных мощностей на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между возможностями судоходства и объёмами добычи.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление всё ещё позволяет вернуться к довоенным объёмам в течение примерно двух недель. Для ещё одной трети месторождений потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся 20% объектов, где суммарная добыча до конфликта составляла около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки в нефтяном эквиваленте, восстановление осложнено серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и сбои электроснабжения потребуют месяцев дополнительных работ, прежде чем месторождения смогут выйти хотя бы на часть прежних объёмов.
Особо тяжёлый урон нанесён крупным инфраструктурным объектам. На гигантском терминале по производству и экспорту СПГ в Рас‑Лаффане (Катар) выведено из строя около 17% мощностей, и на их восстановление может уйти до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернутся к былому уровню добычи.
Часть выпавших объёмов поставок со временем можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, но этот процесс займёт не менее года и возможен только при устойчивом мире и приемлемом уровне безопасности.
Когда заторы из танкеров будут ликвидированы, а добыча стабилизируется, власти Ирака и Кувейта, как ожидается, смогут постепенно отменить режим форс‑мажора в экспортных контрактах, который позволяет приостанавливать поставки в условиях войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Однако даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам добычи и транспортировки энергоресурсов через Ормузский пролив в ближайшие годы представляется маловероятным.
