Александр Лукашенко изложил своё видение возможной «большой сделки» с Соединёнными Штатами. По его словам, освобождение политзаключённых и отмена санкций – лишь второстепенные детали. Эксперты обсуждают, за что именно он намерен торговаться на встрече с Дональдом Трампом.
В беседе с ведущим российского телеканала RT Риком Санчесом Александр Лукашенко подтвердил, что разговоры о «большой сделке» с США ведутся уже давно. Он подчеркнул, что личная встреча с Дональдом Трампом для него не является самоцелью: ему «приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку», но главное — политическое содержание переговоров. Лукашенко заявил, что как главы государств они должны подходить к такой встрече максимально подготовленно.
Чего именно ожидает Лукашенко от возможной договорённости с Вашингтоном, политические аналитики разбирают по ключевым направлениям — от санкций и инвестиций до гарантий его личной безопасности.
«Политзаключённые и санкции — это мелочь»
Лукашенко утверждает, что перед заключением «большой сделки» между Минском и Вашингтоном должно быть подготовлено отдельное соглашение. По его словам, предстоящие переговоры нельзя рассматривать как встречу «вассала с императором»: он настаивает на том, что намерен вести себя как «реальный президент, который уважает собственный народ». Минская сторона, по его утверждению, готова к сделке, но она должна учитывать интересы и США, и Беларуси.
По версии Лукашенко, ошибочно считать, что единственная цель американской стороны — добиться освобождения политзаключённых в Беларуси в обмен на снятие санкций. Он называет и санкции, и вопрос заключённых «мелочью» и утверждает, что существует гораздо более широкий круг проблем, которые, по его замыслу, и должны стать предметом «большой сделки».
«Пик политической карьеры»
Бывший белорусский дипломат, руководитель Агентства евроатлантического сотрудничества Валерий Ковалевский считает, что возможный визит Лукашенко в США имеет для него исключительное значение. По его словам, встреча с президентом США на полноформатные переговоры стала бы «пиком политической карьеры» Лукашенко, поскольку за время его правления подобного уровня контактов не было.
Ковалевский отмечает, что потенциальная встреча важна и на фоне нынешней ситуации вокруг Беларуси: существует угроза суверенитету и независимости страны, продолжается война, и обсуждаются сценарии, при которых Россия может попытаться втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и с государствами Запада. В этих условиях, по мнению эксперта, Лукашенко стремится использовать поездку в США, чтобы отстоять собственные интересы — прежде всего сохранить личную власть, что, в свою очередь, требует укрепления суверенитета Беларуси.
Политолог Валерий Карбалевич полагает, что Лукашенко важны все элементы возможного соглашения, включая отмену американских санкций и заключение выгодных сделок по поставкам белорусского калия в США. Ориентируясь на эти договорённости, белорусские власти могут затем попытаться обойти и европейские ограничения, прежде всего восстановив доступ к портовой инфраструктуре в Клайпеде, через которую до санкций шёл транзит белорусских калийных удобрений. Эксперт считает, что, «зацепившись» за калий как одно звено, Минск попытается «вытащить всю цепь» — смягчить санкционный режим и прорвать дипломатическую изоляцию на западном направлении, поскольку многие страны Европы не признают Лукашенко легитимным главой государства.
Историк и политический обозреватель Александр Фридман предполагает, что в рамках «большой сделки» может обсуждаться весь комплекс мер по нормализации отношений: возвращение посла США в Беларусь, возможное восстановление прямого авиасообщения, а также масштабные экономические проекты. По его оценке, Лукашенко заинтересован в привлечении американских инвестиций и стремится, используя обмен освобождения политзаключённых на снятие санкций, получить более широкие экономические выгоды.
Не опоздать с «большой сделкой»
Переговоры между белорусскими властями и администрацией Трампа идут более года. За это время на свободу вышло несколько групп политзаключённых, а США отменили часть ограничений против белорусских калийных удобрений, национального авиаперевозчика, ряда банков и министерств. Однако ключевое соглашение, при котором освобождены были бы все политические заключённые, пока так и не заключено.
Карбалевич признаёт, что сейчас трудно сказать, кто именно тормозит процесс. По его словам, переговоры ведутся в закрытом формате, и, возможно, Минску следовало бы пойти на более решительные шаги по освобождению заключённых, чтобы ускорить достижение итоговой договорённости.
По оценке Ковалевского, ближайшие месяцы — критический период, в который Лукашенко следовало бы довести переговоры до конца. Он связывает это с внутриполитической ситуацией в США, готовящимися промежуточными выборами в Конгресс и нарастающей избирательной кампанией. Когда политическая повестка в Вашингтоне будет максимально загружена, у администрации Трампа останется гораздо меньше времени на белорусское направление. Экс‑дипломат подчёркивает, что успех сделки во многом зависит от готовности Лукашенко и его окружения идти на уступки и компромиссы.
Фридман полагает, что Лукашенко осознаёт: диалог с ним стал возможен во многом потому, что Вашингтон рассматривает его как потенциально полезный фактор в контексте урегулирования конфликта вокруг Украины. Внешнеполитическая обстановка меняется быстро, и любое достигнутое соглашение может быть перечёркнуто новыми кризисами — войной на Ближнем Востоке, ухудшением отношений США с Китаем или Россией. В такой ситуации, считает эксперт, выжидательная тактика для Минска может оказаться рискованной, и Лукашенко стремится как можно скорее зафиксировать результаты переговоров.
Ожидает ли Лукашенко гарантий безопасности от США
Карбалевич предполагает, что Лукашенко хотел бы включить в «большую сделку» широкий комплекс вопросов, включая неформальные гарантии со стороны США, что его не постигнет участь лидеров других стран, оказавшихся под сильным внешним давлением. Для него, по мнению политолога, показателен опыт Венесуэлы и Ирана, где американская администрация демонстрировала готовность к жёстким действиям, если считает вопрос принципиальным.
Вероятность того, что Лукашенко столкнётся с подобным сценарием, Карбалевич оценивает как невысокую, однако страхи белорусского руководителя, судя по сообщениям о его переговорах со спецпредставителем президента США Джоном Коулом, остаются значительными. Именно впечатление сильной обеспокоенности Лукашенко событиями в Венесуэле и Иране, по данным экспертов, вынес Коул после визита в Минск.
Ковалевский, в свою очередь, считает разговоры о прямых гарантиях со стороны США преждевременными. По его формулировке, Лукашенко остаётся «политическим союзником России, а не США», и ожидать, что Вашингтон возьмёт его безопасность на свой баланс, нереалистично. Тем не менее он не исключает, что в случае заключения сделки и дальнейшего продвижения к нормализации отношений в отдалённой перспективе подобная тематика может возникнуть. При этом, подчёркивает экс‑дипломат, Москва вряд ли согласится уступить Вашингтону роль основного гаранта безопасности Лукашенко.
