«Херсонская девятка»: как задерживали, пытали и судили фигурантов дела о готовившихся покушениях в оккупированном городе

Фигурантов дела «херсонской девятки» задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников, сотрудничавших с российскими властями. В январе 2026 года суд в России назначил им сроки от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятом году войны подобные сообщения выглядят привычно. Но история «херсонской девятки» демонстрирует, как силовые структуры организуют дела о «украинских террористах»: похищения людей с мешком на голове, подвал, переоборудованный в пыточную, постановочные оперативные съемки, признания как главное доказательство и смерть одного из задержанных еще до момента формального «задержания».

Внимание: в этом материале присутствует обсценная лексика и подробные описания пыток.

Кого назвали «херсонской девяткой» и в чем их обвинили

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники Службы безопасности Украины создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Одним из координаторов следствие называет Самира Шукюрова. Он якобы привлек к сотрудничеству предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им, по данным обвинения, поручили подготовить покушение на заместителя главы оккупационной администрации Херсона, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

Взрывное устройство, утверждают силовики, должны были закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно добирался на работу на гидроцикле. Для выполнения задания Резник и Кабаков нашли начальника рыболовного производства Сергея Гейдта и его знакомого, сотрудника экологической инспекции Василия Стеценко. Однако бомба не сработала, взрыва не произошло.

Следствие также заявило, что Шукюров связался с отставным украинским военным Сергеем Ковальским и поручил ему подрыв автомобиля с двумя другими заместителями главы оккупационной администрации — Виталием Булюком и Кириллом Стремоусовым. За машиной Булюка, по версии обвинения, начал наблюдать двоюродный дядя Ковальского, товаровед Сергей Офицеров. Это покушение, как утверждают силовики, также сорвалось по техническим причинам.

Кроме того, в Херсоне, по данным следствия, были завербованы два бывших украинских чиновника — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов, как указано в материалах дела, привез из Николаева компоненты для самодельной взрывчатки и передал их Резнику, а Тавожнянский получил от знакомого Шукюрова деньги на организацию покушений и также передал их Резнику.

Последними фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Они, по версии следствия, собрали взрывное устройство и спрятали его в тайнике, откуда бомбу забрал Ковальский для очередного покушения — на Кирилла Стремоусова. Сообщается, что ФСБ предотвратила этот взрыв. Стремоусов и Ковалев позже погибли уже при других обстоятельствах, после задержания фигурантов дела.

«Подвал на Лютеранской»: похищения и смерть одного из фигурантов

Задержания — точнее, похищения — участников «херсонской девятки» проходили по схожей схеме. Людей хватали дома или на улице, некоторых — прямо на глазах у детей. На голову надевали пакет и везли в здание бывшего управления Национальной полиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал этого здания был переоборудован под пыточную, где задержанных держали по нескольку месяцев.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, был схвачен Сергей Гейдт. В подвале он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. По словам очевидцев, Стеценко, как и самого Гейдта, несколько дней избивали и пытали током. От боли и жажды он «перестал соображать», пил собственную мочу, не мог подняться на ноги.

3 августа Стеценко умер. Задержанный в те же дни Денис Лялька рассказывал, что перед входом в подвал видел завернутый в пакет труп. «Потом мне сказали, что это был Василий. Сотрудники, которые меня выводили, обсуждали какого‑то Василия. Мол, вас должно было быть десять, но один уже труп — этот Вася, и они не знают, что с ним делать», — говорил Лялька в суде. Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

По словам Ляльки, в результате ударов током он лишился части зубов. Сергею Офицерову на допросе сломали ребра, затем пристегнули наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Сергея Гейдта держали так же десять суток. «Они приходят раз в трое суток, дают пить — и все», — вспоминал он. Гейдт также рассказывал, что у Константина Резника после очередного избиения случился сердечный приступ, но скорую к нему не вызывали.

Управляли подвалом люди в гражданской одежде — впоследствии в суде установили, что это сотрудники ФСБ. Заключенных практически не кормили: за два месяца Юрий Каев похудел на 25 килограммов. На камеру выдавали литр воды в сутки, но иногда этого количества приходилось растягивать на несколько дней. Когда подследственных не били и не подключали к электричеству, издевались по‑другому: инсценировали расстрелы или будили ночами криками «Слава Украине», заставляя отвечать: «…в составе Российской Федерации!»

Среди удерживаемых, по свидетельствам, были и дети. Юрий Каев рассказывал, что осенью 2022 года несколько недель делил камеру с 11‑летним мальчиком, которого схватили за якобы передачу координат украинским спецслужбам. Денис Лялька говорил о 14‑летнем подростке, которого около двух недель держали в другой камере: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Один из обвиняемых писал в своем дневнике, что из соседнего помещения слышал детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные «оперативные мероприятия»

Дело «херсонской девятки» практически полностью построено на признательных показаниях самих обвиняемых. Эти бумаги они подписывали в конце сентября 2022 года, все еще находясь в подвале на Лютеранской — после примерно двух месяцев избиений и под угрозой расправы над родственниками. Константин Резник рассказывал, что однажды силовики привезли его к дому беременной дочери и потребовали «делать выбор». «Ну, я и выбрал все подписать», — сказал он в суде.

Ни Резник, ни другие подсудимые не видели текста протоколов: листы, которые им подсовывали, были частично закрыты другим листом бумаги, закрывавшим основную часть показаний.

Фигурантов также привлекали к постановочным оперативным мероприятиям, видеозаписи которых затем использовались в пропагандистских телепрограммах. Силовики привозили задержанных в их дома или другие места, указывали, где стоять и как двигаться, снимая все на камеру. На одной из таких выездных съемок Ковальскому временно вернули его телефон только ради того, чтобы инсценировать и записать кадры его «изъятия». Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставляли брать его в руки, чтобы остались отпечатки пальцев.

В материалах уголовного дела фигурирует и «оперативный эксперимент» с телефонным звонком. Во время разговора Константин Резник и Сергей Кабаков якобы сознавались собеседнику (которого следствие называет Самиром Шукюровым из СБУ), что у них имеется «чепуха», от которой нужно избавляться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что эти фразы их заставили произносить под дулом пистолета, повторяя заранее заученный текст.

6 октября 2022 года стал в документах днем «официального задержания» херсонцев, хотя в подвал на Лютеранской их свозили еще с конца июля по начало августа. Формально считалось, что аресты произошли в Симферополе. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, который ранее уже фигурировал в громких делах из аннексированного Крыма.

Суд в Ростове‑на‑Дону: заявления о пытках и игнорированные ходатайства

Дело «херсонской девятки» рассматривал Южный окружной военный суд в Ростове‑на‑Дону. Председательствующим был судья Кирилл Кривцов. После начала процесса и появления у обвиняемых адвокатов подсудимые отреклись от своих признаний и подробно рассказали о пытках. Защита добивалась возбуждения уголовного дела о превышении полномочий, однако Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение насилия. Потерпевших при этом не опрашивали.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он заявил, что руководил задержанием херсонцев, но полностью отрицал факты пыток и фальсификаций. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из клетки для подсудимых послышался смех: обвиняемые по голосу опознали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называли главным в подвале на Лютеранской. По их словам, именно он организовывал и лично проводил пытки.

Адвокаты настаивали на вызове в суд оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, а также понятых, чьи фамилии фигурируют в протоколах. Защита просила исследовать биллинги телефонов, записи видеонаблюдения и метаданные фотографий из материалов дела. Во всех этих ходатайствах судья отказал. Требования не учитывать признания, полученные под пытками, и аргументы о том, что российский суд не обладает юрисдикцией в отношении граждан Украины, также были проигнорированы.

Один из адвокатов в прениях заявил: «Есть такая поговорка: „Кому война, а кому мать родна“. Теперь понятно, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Так быть не должно. Если мы хотя бы немного уважаем государство, гражданами которого являемся, мы не должны допускать таких вещей. Это позорный беспредел. Он позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В последнем слове Константин Резник обратился к присутствующим: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».